Работа над ошибкой  - Орсон Петерсен

У Эмиля стучало в висках. При внешнем спокойствии он сильно нервничал. Мелания не выходила у него из головы. И эти Двое на улице. И странное поведение учителя. Тревога овладевала мальчиком.

– Кстати, Алена сообщила, что тебе предлагают стипендию.

– Да. Неожиданно.

– И как ты думаешь поступить?

– Я пока не думаю об этом, нужно для начала окончить школу. Через пару недель сдам пятый класс, к концу года рассчитываю пройти еще три класса. А там видно будет.

– Впечатляющее усердие.

– Да уж, – поддержала Алена.

Она поставила перед братом чашку дымящегося чая и села на свое место.

– Алена, вы не оставите нас ненадолго? – вдруг попросил Ян. – Я хотел бы поговорить с Эмилем.

– А, да… Конечно.

Алена слегка удивилась, но выполнила просьбу. Она встала из-за стола и вышла из кухни.

– Спасибо! Вы чудо! – бросил Ян вслед хозяйке и сделал глоток из чашки.

– Честно говоря, не ожидал вас здесь увидеть.

– Вот, решил тебя проведать, узнать, как твои дела. Мы не виделись почти неделю, и я уже начал беспокоиться. Ты собираешься готовиться к Форт-Уорту?

– Я хотел попросить небольшой отпуск, чтобы сдать школьные экзамены. Надо закончить пятый класс – это всего на пару недель. А потом я в вашем распоряжении.

– Ну да. Пятый класс, потом шестой и так далее. Это все очень важно, безусловно. Однако ты находишь время и для общения с прессой, не так ли? Выступаешь, даже не ставя меня в известность. Ай, ай, ай. Нехорошо, Эмиль. Решил меня отстранить? Думаешь, справишься без моей помощи?

– Нет, конечно.

– Если бы не твоя милейшая сестра, я так и остался бы в неведении. Я твой ментор. И я определяю твое профессиональное развитие. Довольно странно, когда голова не знает, чем руки заняты. Тебе не кажется?

– Ээээмм… Все так быстро происходит, что я даже не успел вам сообщить. Думаю, и у вас дел прибавилось. Вы даже изменились как-то. Выглядите отлично!

– Благодарю! Дел действительно стало больше. Слава ученика распространилась и на педагога. За несколько дней я прослушал около сотни детей – везут со всей страны. Готовы платить огромные деньги, чтобы я сделал из их чад таких же вундеркиндов, как ты. Мой статус заметно вырос. Всего за неделю.

– Поздравляю, это успех!

– Успех?

Ян усмехнулся. У него щелкнула гортань.

– Да, нет. Видишь ли, Эмиль, это не то, чего я хочу. Буду с тобой откровенен, моему честолюбию тесновато в этих рамках, вот в чем дело. К тому же мы оба знаем, что у моих новых учеников нет того, что есть у тебя.

– Что же это?

– Твой дар.

Времянкин не мог понять – это разоблачение или простое совпадение? Учитель вел себя крайне подозрительно, говорил загадками. Ян взглянул на наручные часы.

– Ууу. Мне пора.

Он поднялся со стула.

– Проводи меня.

Ян вышел из кухни в прихожую. Эмиль последовал за ним. При помощи ложки учитель обулся, затем снял с вешалки дубленку и надел ее, вынув из кармана пару кожаных перчаток.

– Завтра жду тебя к шести часам.

– К сожалению, у меня уже есть планы на это время.

– Отмени, – заявил педагог, строго взирая на подопечного с высоты своего роста.

Ян открыл дверь и вышел на лестничную клетку. Там на пролет ниже в тусклом свете стоял амбал из Сумы. У лифта, в полумраке, расположилась его вторая половинка. Они оба смотрели на Яна. Времянкин застыл.

– Подождите меня в машине, – спокойно скомандовал учитель.

К удивлению мальчика, Двое из Сумы подчинились приказу. Амбал пошел вниз по лестнице, женщина вызвала лифт. Створки тут же открылись. Она вошла в кабину и уехала. Ян повернулся к Эмилю, потирая мочку уха.

– Что вы наделали?!

– Странный вопрос. Что я наделал? Как тебе сказать… Вернул нас в игру, спас твою карьеру. А может быть, и жизнь. Когда ты уже сдался. Так что давай без лишнего драматизма… Эта стерва думала, что может запросто лишить нас победы. Старая ведьма сама напросилась.

Ян говорил негромко, но с напором.

– Если ты помнишь, она угрожала переломать тебе руки. Так что я сделал то, что было необходимо, – остановил чудище. Ты благодарить меня должен.

– Мы победили, но, боюсь, это пиррова победа – цена слишком высокая.

Эмиль огляделся по сторонам и понизил громкость голоса:

– Убийство? Это безумие! За гранью человеческой морали. Это плохо, очень, очень плохо. Как же это все портит…

Ян улыбнулся и прищурил глаза:

– Мошенник заделался моралистом? Хотя в жизни чаще всего так и бывает. А может, эта инженю Журавлева была права на твой счет? Может, ты мнишь себя очень хорошим человеком? Почему-то… Так или иначе, теперь мы сообщники, и я очень рассчитываю на взаимовыгодное сотрудничество. И вот как мы поступим: впредь будешь согласовывать со мной все решения, связанные с выступлениями, интервью и прочим. Все, что имеет отношение к твоей музыкальной карьере, должно проходить через меня. Это понятно?

– Понятно.

– Остальное обсудим завтра. А пока отдыхай. Поблагодари сестру за прием. Она – прелесть.

Ян повернулся к лестнице и пошел вниз по ступенькам. Спустившись на один лестничный марш, он остановился.

– И не забывай о безопасности. Двое будут приглядывать за тобой. Ты всем нам очень дорог. Ооочень!

Ян улыбнулся и продолжил спуск. Эмиль закрыл дверь и, почесывая затылок, поплелся в кухню.

«Проклятье! Что же делать? Он задушил Меланию. Задушил. Дерьмо! Двое теперь служат ему. Проклятье! Это была угроза? Я не понял. Шантаж? Спокойно. Если я не буду его злить, все будет нормально. Так… Он вернул мне конька, он защитил меня. Как еще он мог это сделать? Он во мне заинтересован, он не тронет меня. Твою мать! Я всего лишь хотел играть на фоно и чтобы меня любили. Как я вляпался в этот навоз? Он слышал наш разговор с Меланией. Как он оказался на чердаке? Когда я вернулся в номер, дверь была не заперта, записка лежала на кровати. Допустим, он прочитал ее и поднялся на чердак. Что именно он слышал? Что он знает обо мне? Больше нет смысла играть с ним взакрытую. Пошло-поехало. Проклятье!» – раздумывал Эмиль. То, как говорил Ян, запомнилось мальчику больше, чем сами слова: тихие, безапелляционные интонации, снаряженные гримасами всезнания. Интеллигентный учитель на глазах превращался в хладнокровного преступника. Он не выглядел взволнованым или напуганным и, похоже, совсем не сожалел о содеянном. Эмиль чувствовал, что попадает в неприятную зависимость от амбиций своего ментора, который к тому же способен на откровенную жестокость. «Мудрый наставник. Чуткий, внимательный человек. Застенчивый кабинетный гений. Куда все это подевалось? Он пугает меня. Ян может быть опасен для моей семьи. Проклятье!» – думал Эмиль. Он начал убирать со скатерти грязную посуду. Вошла Алена и села за стол. Она взяла из хрустальной вазы шоколадное печенье и надкусила уголок.